Цитата: 𝑹𝒆𝒔𝒕𝒍𝒆𝒔𝒔 𝑵𝒆𝒔𝒔𝒂 от 13.09.2026, 22:17

Нинель Морено

предпочтительно госпожа Морено 

с разрешения владельца примоген Малкавиан (простите хз как склоняется, позже посмотрю)

вампир 10 поколения

[spoiler title="биография"]

Нинель Морено родилась во Флоренции на исходе XIX века, в семье, которую трудно было назвать несчастной. Напротив – детство её прошло удивительно спокойно и безмятежно. Она была единственным и долгожданным ребёнком, окружённым любовью обоих родителей, и никогда не знала ни недостатка в заботе, ни необходимости заслуживать расположение семьи. Её отец был известным врачом, человеком образованным и достаточно прогрессивным для своего времени, чтобы видеть в дочери не будущую домохозяйку, а прежде всего самостоятельную личность. Именно он впервые позволил ей заглянуть за пределы привычного для женщины круга интересов и познакомил с медициной. То, что для других детей могло бы показаться неприятным или пугающим, Нинель завораживало. Её не отталкивали ни запах больницы, ни кровь, ни холод человеческого тела под пальцами врача. Она с детства относилась к человеческому организму с любопытством, пытаясь понять, из чего состоит жизнь и почему однажды она перестаёт ею быть.

Мать Нинель, в отличие от многих женщин своего круга, не видела в будущем дочери исключительно удачного брака. Родители вообще никогда не торопили её замуж. Они знали её характер достаточно хорошо, чтобы понимать: попытка насильно уложить Нинель в рамки чужих ожиданий скорее приведёт к тому, что она однажды просто выйдет за дверь и больше не вернётся. Поэтому девочка получила хорошее домашнее образование, а позднее стала посещать частные лекции и заниматься медициной уже более серьёзно. Для женщины её положения и эпохи это всё ещё было необычным выбором, но Нинель никогда не отличалась особой склонностью спрашивать разрешения на то, что считала правильным. Её интерес к анатомии и патологической медицине постепенно перестал быть увлечением и превратился в дело всей жизни.

Она особенно интересовалась тем, что происходило с человеческим телом после смерти. Её привлекала не сама смерть, а возможность прочесть в мёртвой плоти историю человека, которого уже невозможно было расспросить. Болезнь, повреждение, изменение тканей – всё это казалось ей своеобразным языком, который необходимо научиться понимать. Со временем Нинель стала заниматься патологической анатомией и исследованиями, а параллельно продолжала медицинскую практику. Там, где официальные учреждения оказывались недостаточно гостеприимны к женщине, она находила другие пути. Её не пугало работать больше, учиться дольше и доказывать собственную компетентность там, где мужчине хватило бы одного уверенного взгляда.

При этом Нинель никогда не была затворницей или мрачной отшельницей. В молодости она вполне соответствовала образу образованной дамы своего круга. Она интересовалась искусством, литературой, музыкой, разбиралась в манерах и умела поддержать беседу практически на любую тему. Её воспитание оставалось безупречным, а природная гордость постепенно превратилась в спокойную уверенность в себе. Нинель не требовалось доказывать собственную значимость окружающим – она просто привыкла считать своё мнение достаточно весомым, чтобы не отказываться от него лишь потому, что кому-то оно не нравится.

Единственное, чего Нинель хотела от жизни помимо науки, было куда проще и одновременно куда недостижимее. Она хотела ребёнка.

Замуж она никогда особенно не стремилась. Ей не был нужен муж ради положения, денег или соответствия общественным нормам. Нинель хотела быть матерью сама по себе, не связывая своё желание с необходимостью сначала становиться чьей-либо женой. Возможно, именно поэтому известие о бесплодии стало для неё куда более тяжёлым ударом, чем могло бы быть для другой женщины. В двадцать с небольшим лет она узнала, что не сможет иметь детей.

Поначалу Нинель восприняла это как любую другую медицинскую проблему. Если существует болезнь, значит, существует причина. Если существует причина, её можно найти. А если её можно найти, значит, можно найти и способ её устранить.

Она изучала собственное состояние с той же холодной внимательностью, с какой исследовала тела своих пациентов. Читала медицинские труды, искала новые методы лечения, обращалась к специалистам, пробовала различные способы, которые казались хоть сколько-нибудь перспективными. Однако год за годом надежда не становилась ближе к реальности. Постепенно обычное желание иметь ребёнка начало превращаться в нечто большее. Оно стало навязчивой мыслью, которая проникала во все стороны её жизни. Нинель могла продолжать работать, вести светские разговоры, читать книги и заниматься исследованиями, но где-то на самом дне каждого её дня оставался один и тот же вопрос: почему ей нельзя того, что другим даётся так легко?

Именно тогда в она начала ломаться.

Да так, что это не было заметно окружающим. Нинель не устраивала истерик и не позволяла себе открыто демонстрировать отчаяние. Напротив, чем сильнее становилась её одержимость, тем спокойнее она выглядела. Она просто перестала принимать слово «невозможно» как окончательный ответ.

В этот период в её жизни появился тот, кто позднее станет её сиром.

Он заметил в Нинель именно то, что она так долго старалась скрывать. Он знал о её желании иметь ребёнка и предложил ей сделку. Притворившись подпольным учёным, он предложил ей работать на него, в обмен на возможность однажды получить то, чего она хотела больше всего.

Нинель согласилась.

Она понимала, что предложение звучит слишком хорошо и безумно, чтобы быть правдой, но отчаяние умеет заставлять даже умных людей закрывать глаза на очевидное. В конце концов, она всю жизнь доверяла знаниям и фактам, но впервые столкнулась с тем, чего не могла объяснить ни одной известной ей наукой. Возможно, именно поэтому она позволила себе поверить.

Становление стало для неё одновременно концом и началом. Человеческая жизнь закончилась, а вместе с ней исчезла и последняя надежда родить ребёнка естественным путём. И всё же Нинель не сразу осознала это как окончательный приговор. Ей обещали возможность, и она цеплялась за это обещание.

Свою часть сделки она выполнила безупречно.

Она работала на своего сира, используя знания, накопленные за человеческую жизнь. Исследовала вампирскую физиологию, кровь, изменения человеческого организма после Становления, пыталась понять природу нежизни. Для неё это было одновременно научным вызовом и способом оправдать собственное существование. Если ей больше не суждено было заниматься человеческой медициной, то, возможно, она хотя бы сможет понять собственное новое тело.

Она была прилежной, умной и совершенно не склонной нарушать данное слово. Даже когда окончательно поняла, что её сир лгал ей, Нинель не устроила скандала и не попыталась немедленно отомстить. Ненависть в ней вообще редко принимала яркую форму. Она не кричала, не бросала обвинений и не стремилась причинить боль лишь ради боли. Она просто запоминала.

И с годами её ненависть становилась только холоднее.

Обещанного ребёнка так и не появилось.

Нинель прожила рядом с человеком, который однажды превратил её самое сокровенное желание в повод заставить её служить ему, достаточно долго, чтобы научиться ненавидеть его совершенно спокойно. А затем её сир умер.

Нинель не стала причиной его смерти. Она не нуждалась в этом.

После его смерти ей, как его правой руке, досталось его поместье. Первым делом она избавилась от всего, что напоминало ей о прежнем хозяине. Портреты, бумаги, вещи, предметы интерьера, книги, которые она не считала нужным сохранять, – всё исчезло. Даже самые незначительные следы его присутствия были убраны так тщательно, словно Нинель пыталась стереть не человека, а сам факт того, что когда-то позволила ему войти в свою жизнь.

От прежнего дома остались только стены.

Большие, старые и слишком тихие для того количества комнат, которое в них находилось. Со временем поместье стало напоминать свою хозяйку. Оно словно застыло между эпохами: пыль на давно не используемой мебели, закрытые комнаты, тяжёлые шторы, коридоры, в которых редко слышались шаги. Некоторые помещения Нинель вообще перестала использовать, позволяя им постепенно становиться частью прошлого.

Однако полностью одна она оставаться не хотела.

Нинель изгнала прежнюю прислугу и постепенно собрала вокруг себя небольшой новый дом. Она сама выбирала людей, которые должны были остаться рядом с ней, и в конечном итоге обратила нескольких из них. Их было немного – не более трёх. Формально они были её слугами, но со временем эти отношения стали куда сложнее. Нинель могла быть требовательной, порой чрезмерно вмешиваться в их дела и относиться к ним так, будто лучше них знает, что им необходимо, однако за этой назойливостью скрывалась искренняя привязанность. Она заботилась о них, следила за их состоянием, могла часами разговаривать с ними и постепенно привыкла к тому, что в доме всё ещё есть чьи-то голоса.

В каком-то смысле они стали заменой семье, которой у неё больше никогда не будет.

Но в поместье всё же существовало одно место, куда не допускался никто.

Даже её слуги.

Это была детская.

Она появилась уже после смерти сира. Нинель обустроила её самостоятельно и с той тщательностью, с какой другой человек готовил бы настоящую комнату для настоящего ребёнка. Там стояла кроватка, хранились детские вещи, книги и игрушки. Постельное бельё регулярно менялось, вещи переставлялись и снова возвращались на свои места. В комнате всегда было чисто.

Но там никогда не жил ребёнок.

Нинель никогда не позволяла никому входить туда. Она убирала комнату сама, и если кто-нибудь случайно задавал вопросы, спокойно объясняла, что это её личное дело.

Она никогда не говорила вслух, что ждёт кого-то.

Возможно, потому что сама понимала, что ждать уже некого.

Но и отказаться от этой надежды она не могла.

За долгие годы вампирства Нинель научилась прекрасно существовать с этим противоречием. В остальном её разум оставался удивительно ясным. Она могла рассуждать о науке, политике, истории и вампирской природе, сохраняла прекрасную память и умела замечать мельчайшие детали в поведении окружающих. Она не выглядела безумной. Более того, именно её рассудительность порой заставляла окружающих чувствовать себя рядом с ней неуютно.

Её безумие никогда не было громким.

Оно существовало только там, где речь заходила о материнстве.

Нинель прекрасно знала, что вампиры не рожают детей. Она знала, что Становление лишило её человеческой природы и что вернуть утраченное невозможно. Однако какая-то часть её сознания продолжала искать лазейку. Не потому, что она действительно верила в чудо, а потому, что не могла согласиться с окончательностью собственного поражения.

Так в её голове появилась другая возможность – ребёнок, который остался бы человеком.

Она могла бы не забирать у него жизнь. Не превращать его. Не лишать его детства и будущего. Он мог бы остаться со своими родителями, жить человеческой жизнью, взрослеть, любить и однажды забыть о странной женщине, которая когда-то была рядом.

Нинель лишь хотела бы, чтобы он любил её.

Узы крови казались ей компромиссом. Жестоким, неправильным, но всё же компромиссом. Она не станет матерью в буквальном смысле, но сможет получить хотя бы подобие той привязанности, о которой мечтала всю жизнь.

И именно здесь Нинель впервые начала бояться самой себя.

Потому что она прекрасно понимала, что подобная любовь не будет свободной.

Когда-то её сир сделал практически то же самое. Он увидел её желание, завладел им и использовал его, чтобы получить власть над ней. Нинель ненавидела его именно за это – за то, что он взял не тело и даже не жизнь, а её надежду.

И теперь она обнаружила, что сама может однажды поступить так же.

Это стало её самым страшным страхом.

Не безумие. Не одиночество. Не окончательная смерть.

Стать похожей на него.

Поэтому Нинель неторопилась. Возможно, именно поэтому она так и не решилась осуществить задуманное окончательно. Она могла годами рассуждать о возможностях, наблюдать за детьми издалека, интересоваться их воспитанием, задавать слишком личные вопросы их родителям, а затем возвращаться в своё пустое поместье и запирать дверь детской.

Она никогда не причиняла вреда детям и не обращала их. Для неё ребёнок всегда оставался особой категорией – человеком, которому она не имеет права отнимать детство ради собственного желания. И в этом заключалась одна из немногих границ, которые Нинель не позволяла себе переступать.

Однако она всё ещё хотела стать матерью, даже спустя столетие.

Даже понимая, что её желание давно перестало быть обычной мечтой.

Со временем Нинель стала всё более замкнутой. Светская жизнь перестала интересовать её, а люди вокруг начали казаться слишком шумными и непостоянными. Она предпочитала собственное поместье, книги, старые научные записи и компанию тех немногих, кого сама впустила в свою жизнь. Её манеры остались безупречными, речь – спокойной и вежливой, а привычка держать себя в руках – железной.

Она могла быть мягкой и заботливой, но её забота часто становилась слишком навязчивой. Могла быть любезной, но за этой любезностью иногда скрывалось ощущение собственного интеллектуального превосходства. Могла годами хранить привязанность, но с не меньшей силой – ненависть.

Нинель не стала добрее, она просто стала опытнее.

Теперь она живёт в своём старом поместье, среди комнат, которым давно не нужен свет, и вещей, переживших тех, кому они когда-то принадлежали. Для окружающих она может казаться всего лишь странноватой, чрезмерно образованной аристократичной женщиной, предпочитающей уединение обществу. В ней есть что-то старомодное, почти музейное, словно вместе с ней в современный мир случайно перенесли человека из другой эпохи.

Нинель Морено прожила долгую жизнь, изучая смерть.

И, пожалуй, самое жестокое противоречие её существования заключается в том, что именно после смерти она впервые по-настоящему поняла, насколько сильно хотела дать кому-то жизнь.

[/spoiler]

[spoiler title="характер"]

Нинель Морено – женщина, которую трудно назвать простой. В ней почти нет той непосредственности, которая свойственна людям, привыкшим легко сходиться с окружающими и так же легко расставаться с ними. Она кажется человеком, который всегда держит некоторую дистанцию, даже когда говорит с собеседником совершенно искренне. В её манерах нет нарочитой холодности, напротив – Нинель воспитанна, любезна и умеет быть удивительно приятной в общении. Она никогда не позволит себе повысить голос без действительно веской причины, не станет перебивать собеседника и, даже выражая самое резкое несогласие, постарается сделать это так, чтобы не опуститься до откровенной грубости. Её вежливость не является маской в привычном смысле этого слова – она действительно считает хорошие манеры признаком уважения к себе и окружающим. Однако за этой безупречной воспитанностью чувствуется человек, который совершенно не привык подстраиваться под чужие желания.

Нинель очень горда. Не той громкой и болезненной гордостью, которая заставляет человека постоянно искать подтверждения собственной значимости, а спокойной уверенностью в том, что она сама имеет право решать, какой должна быть её жизнь. Ей не нужно, чтобы окружающие соглашались с каждым её поступком, и уж тем более не нужно их разрешение. Если Нинель однажды пришла к какому-либо выводу, переубедить её бывает почти невозможно. Она выслушает чужое мнение, может даже признать, что в нём есть рациональное зерно, однако это вовсе не означает, что после разговора она изменит свою позицию. Нинель умеет сомневаться в собственных знаниях, но не любит сомневаться в собственном праве выбирать.

Эта черта особенно проявляется в её отношении к нормам и ожиданиям. Нинель никогда не была женщиной, которая соглашалась делать что-либо только потому, что «так принято». Она не боится оказаться неудобной, странной или даже осуждаемой, если считает, что поступает правильно. При этом ей совершенно не свойственен подростковый протест ради самого протеста. Нинель не нарушает правила ради удовольствия нарушить их. Она просто не признаёт авторитет чужого мнения там, где речь идёт о её собственной жизни. Если правило кажется ей разумным – она его соблюдёт. Если же оно противоречит её убеждениям, то можете быть уверены, что Нинель найдёт способ обойти его, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

В ней удивительно сочетаются твёрдость и выдержка. Нинель редко действует под влиянием внезапного порыва. Даже сильные эмоции она привыкла переживать внутри себя, не позволяя им полностью управлять поступками. Гнев у неё обычно не бывает ярким. Она скорее замолчит, станет ещё спокойнее и запомнит произошедшее. Там, где другой человек может выплеснуть раздражение и через несколько часов забыть о ссоре, Нинель способна хранить обиду годами. Она не мстительна в примитивном смысле этого слова – ей не требуется постоянно причинять человеку боль, чтобы чувствовать себя отомщённой. Ей достаточно однажды понять, что доверять ему больше нельзя, и после этого прежнего отношения уже не вернуть.

Именно поэтому её ненависть значительно страшнее её гнева. Нинель умеет ненавидеть тихо. Она не станет устраивать сцену и не будет кричать о том, насколько сильно презирает человека. Скорее, просто вычеркнет его из своей жизни, сохранив при этом в памяти каждую причину, по которой это произошло. Её ненависть может быть почти такой же долгой, как её любовь, и в этом отношении эти два чувства для неё вообще находятся гораздо ближе друг к другу, чем принято считать.

Несмотря на свою сдержанность, Нинель не лишена способности очень сильно привязываться. Если человек действительно становится ей дорог, она способна проявлять к нему удивительную заботу. Просто выражает её несколько своеобразно. Она запомнит, что собеседник не любит определённую пищу, заметит, что тот плохо спал, поинтересуется причиной плохого настроения и совершенно искренне предложит помощь ещё до того, как её попросят. Её забота может быть почти материнской по своей природе, но именно здесь проявляется одна из её неприятных сторон: Нинель не всегда умеет отличить заботу от контроля.

Ей бывает трудно принять, что близкий человек способен сам решить, что ему лучше. Если она считает, что кто-то поступает себе во вред, то непременно попытается вмешаться. Сначала мягко, затем настойчиво, а если и это не помогает – может просто начать действовать самостоятельно, искренне полагая, что делает добро. Она способна быть назойливой, чрезмерно любопытной и даже откровенно лезть не в своё дело, особенно если речь идёт о тех, кого она считает частью своего маленького круга. При этом Нинель редко замечает в собственных поступках что-либо дурное. Она не стремится контролировать людей ради власти – ей действительно кажется, что таким образом она заботится о них.

Именно поэтому её привязанность иногда становится противоречивой. Нинель способна быть очень нежной, но её нежность тяжёлая. Она может дать человеку ощущение абсолютной защищённости, однако вместе с этой защитой легко возникает чувство, будто за неё приходится чем-то платить. Не потому, что Нинель сознательно требует благодарности, а потому, что она сама привыкла выражать любовь через присутствие, участие и заботу. Ей трудно просто оставить человека в покое, если она считает его своим.

При этом Нинель совершенно не терпит попыток заботиться о ней самой без её согласия. Она привыкла полагаться на себя и воспринимает чрезмерную опеку скорее как сомнение в собственных способностях. Ей проще самой решить проблему, самой разобраться в ситуации и самой понести последствия своего решения. Просить помощи она умеет, но делает это редко и только тогда, когда действительно признаёт необходимость. Пожалуй, одна из наиболее характерных её черт – она скорее позволит себе ошибиться, чем позволит другому человеку прожить свою жизнь за неё.

Её независимость тесно связана с развитым чувством собственного достоинства. Нинель не стремится казаться лучше, чем она есть, но и унижаться ради чужого расположения не станет. Она может признать ошибку, извиниться и даже попросить прощения, если понимает, что была неправа. Однако она никогда не станет признавать вину только ради того, чтобы прекратить конфликт. Для неё извинение имеет смысл только тогда, когда за ним стоит настоящее осознание собственной неправоты.

Интеллектуально Нинель также довольно требовательна – прежде всего к самой себе, но иногда и к окружающим. За долгую жизнь она накопила огромное количество знаний и привыкла постоянно анализировать происходящее. Ей нравится разбирать явления до основания, искать причины, сопоставлять факты и находить закономерности там, где другие видят случайность. Поэтому временами она может казаться высокомерной. И, если быть честной, иногда действительно бывает высокомерной. Нинель знает, что умна, и не видит смысла притворяться глупее ради того, чтобы собеседнику было комфортнее.

Однако она не презирает людей за недостаток образования. Её скорее раздражает нежелание думать. Человек может ничего не знать – это поправимо. Гораздо хуже, если он не хочет узнать. В таком случае Нинель становится заметно менее терпеливой и может позволить себе ту самую аристократичную надменность, которая заставляет собеседника почувствовать себя студентом перед строгим преподавателем.

Несмотря на это, она достаточно любопытна, чтобы действительно слушать интересного человека. Нинель любит умные разговоры и способна часами обсуждать темы, которые её заинтересовали. Она может быть внимательным собеседником и даже удивительно терпеливым наставником, если видит в человеке искреннее желание учиться. Её любопытство вообще является одной из самых устойчивых черт её характера. Именно оно когда-то привело её в медицину, а затем не позволило остановиться даже перед изучением собственной вампирской природы.

Смерть и кровь никогда не вызывали у неё того отвращения, которое испытывает большинство людей. Нинель слишком давно научилась смотреть на человеческое тело как на сложнейшую систему, а не как на нечто исключительно священное или неприкосновенное. Поэтому рядом с ней может быть довольно неуютно: она способна совершенно спокойно обсуждать вещи, от которых другой человек побледнеет, а затем вежливо попросить передать ей чай.

При этом её спокойное отношение к смерти совершенно не означает отсутствия ценности жизни. Возможно, наоборот. Нинель слишком хорошо знает, насколько хрупкой она является. Именно поэтому дети для неё всегда были и остаются особой категорией. Она может быть холодна к взрослому человеку, способна разорвать отношения с тем, кто её предал, но к ребёнку относится совершенно иначе. В её представлении ребёнок – это жизнь, которая ещё только должна стать собой, и потому никто не имеет права отнимать у него детство ради собственных желаний.

В этом заключается одна из наиболее глубоких нравственных границ Нинель. Она никогда не стала бы обращать ребёнка. Для неё Становление в таком возрасте было бы не спасением, а кражей жизни. Она может хотеть ребёнка, может болезненно завидовать тем, кому довелось стать родителями, может даже мечтать о невозможном, но где-то внутри неё всё ещё существует чёткое понимание: чужое детство не является платой за её собственное несчастье.

И всё же именно материнство остаётся той областью, где её безупречная рациональность начинает давать трещину.

В большинстве вопросов Нинель способна мыслить холодно и последовательно. Она прекрасно понимает природу своего существования, знает, что вампир не может просто взять и вернуть себе человеческую жизнь, и не строит иллюзий относительно собственного бессмертия. Но стоит разговору коснуться ребёнка, и её логика начинает работать совершенно иначе. Она не теряет разум и не становится бессвязной – наоборот, она продолжает рассуждать последовательно, просто все её рассуждения постепенно начинают приводить к одному и тому же выводу: если существует хотя бы ничтожная возможность получить то, чего она хочет, значит, отказаться от неё нельзя.

Нинель не считает себя сумасшедшей. В каком-то смысле она даже способна доказать обратное.

Она знает, что детская комната пуста. Знает, что ребёнка там нет. Знает, что вампиры не рожают детей. Но всё равно продолжает следить за тем, чтобы в комнате было чисто, чтобы постельное бельё оставалось свежим, а вещи лежали на своих местах. Она не ждёт появления ребёнка буквально – она просто не может позволить себе признать, что ждать больше нечего.

Её безумие не кричит о себе. Оно живёт в маленьких деталях, которые легко не заметить, если не знать, куда смотреть.

И, пожалуй, страшнее всего для Нинель не сама возможность окончательно потерять рассудок. Она боится другого – однажды обнаружить, что ради собственного желания стала человеком, которого ненавидела всю свою жизнь.

Она не хочет повторить судьбу своего сира. Не хочет превращать любовь в инструмент власти. Не хочет использовать чужую привязанность так, как когда-то использовали её собственную надежду. Поэтому Нинель способна годами спорить сама с собой, находить оправдания, тут же находить в них слабые места и снова возвращаться к тому же вопросу.

Она хочет быть матерью, но не хочет становиться чудовищем ради этого.

И именно поэтому Нинель остаётся противоречивым человеком. Она способна на огромную любовь, но любовь её редко бывает лёгкой. Способна на милосердие, но не всегда замечает, когда милосердие превращается в покровительство. Умеет прощать, но практически никогда не забывает. Может быть нежной, но сохраняет внутреннюю жёсткость. Уважает свободу других, пока не убеждена, что человек делает неправильный выбор. И, наконец, обладает достаточно сильной волей, чтобы идти против целого мира, но иногда оказывается бессильна перед собственным прошлым.

В целом Нинель производит впечатление женщины спокойной, собранной и даже несколько старомодной. Рядом с ней можно чувствовать себя удивительно безопасно, если не пытаться нарушить её границы. Она умеет быть внимательной, умеет слушать, умеет поддержать разговор и практически никогда не теряет достоинства. Однако чем дольше её знаешь, тем больше замечаешь несостыковок.

[/spoiler]

// не доделано, но если имеются замечания к характеру и био, я уже готова выслушать

Цитата: 𝑹𝒆𝒔𝒕𝒍𝒆𝒔𝒔 𝑵𝒆𝒔𝒔𝒂 от 14.09.2026, 06:43

(Почему все так рвутся в этот Джованни, есть же множество других классных кланов)

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 11:00

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

@lissa2021

1) по законам Камарильи это преступление, за которое на сородич объявляется кровавая охота - т е любой вампир может абсолютно легально убить диаболиста. Исключение - если на того, кого диаблезировали уже была объявлен кровавая охота. 

Замести следы недавнего диаблери довольно трудно - после поглощение в ауре сородича на ближайший год-два появляются чёрные полосы, которые легко считываются вампирами, владеющими прорицанием (оно же ауспекс) (представители кланов малкавиан, салюбри, вроде бы тремер и вроде тореадор, мб какие-то ещё, надо посмотреть) 

Также в процессе диаблери поглощается и душа, что ведёт к потере человечности (диаболист становится более жёстким), а ещё поглощенная душа, если она была сильнее, может начать (или как минимум пытаться, что тоже неприятно) захватывать тело.

2)если сир убьёт своего птенца, только обращенного, то в принципе, итс окей, особенно если никто ему не давал права на потомство. Главное, не нарушать маскарад. Практического смысла именно диаблезировать вампира с более высоким поколением вообще нет, т к чёрные полосы в ауре будут следы, к которым уже возникнут вопросы.

3) клан - линия крови, передаётся от сира к его птенцам. Единственный вариант, когда новообращенный не получает силы и дисциплины клана его сира - его бросают и его разум сопротивляется натуре его клана, и в таком случае вампир считается каитиффом. Примкнуть к другому клану нельзя, грубо говоря, нет правильной наследственности. Неонаты же - уже состоявшиеся сородичи, которых их Сир уже считает освоившимися в мире тьмы достаточно для самостоятельного существования и, скорее всего, уже представил князю и обществу, как своего потомка, клан поменять нельзя, клан нельзя изменить, хз, свои гены. Можно отречься от принципов и уйти далеко и надолго, но Кровь есть Кровь (очень надеюсь, что понятно объяснила)

4) как правило, за какие-то преступления, недостаточно серьёзные, чтоб каркать их окончательной смертью. Обычно изгоняют (или сородич сам уходит) из секты - например, вампира не сильно устраивают жёсткие правила Камарильи, и он уходит из города, где главенствует эта секта, находит место, где её нет, и либо остаётся сам по себе, либо примыкает, например, к Анархам. Отречется ли от него клан - зависит от клана и конкретных сородичей. Тремеры, например, отступников очень не любят, а брухи, вероятно, отнесутся к такому с пониманием. 

Цитата: 「 ✦ 𝙹𝚎𝚕𝚕𝚢 ✦ 🍩 от 14.09.2026, 13:17

Простите,наверное все же откажусь от участия.У меня слишком много других активностей

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 13:41

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 11:00

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

@lissa2021

1) по законам Камарильи это преступление, за которое на сородич объявляется кровавая охота - т е любой вампир может абсолютно легально убить диаболиста. Исключение - если на того, кого диаблезировали уже была объявлен кровавая охота. 

Замести следы недавнего диаблери довольно трудно - после поглощение в ауре сородича на ближайший год-два появляются чёрные полосы, которые легко считываются вампирами, владеющими прорицанием (оно же ауспекс) (представители кланов малкавиан, салюбри, вроде бы тремер и вроде тореадор, мб какие-то ещё, надо посмотреть) 

Также в процессе диаблери поглощается и душа, что ведёт к потере человечности (диаболист становится более жёстким), а ещё поглощенная душа, если она была сильнее, может начать (или как минимум пытаться, что тоже неприятно) захватывать тело.

2)если сир убьёт своего птенца, только обращенного, то в принципе, итс окей, особенно если никто ему не давал права на потомство. Главное, не нарушать маскарад. Практического смысла именно диаблезировать вампира с более высоким поколением вообще нет, т к чёрные полосы в ауре будут следы, к которым уже возникнут вопросы.

3) клан - линия крови, передаётся от сира к его птенцам. Единственный вариант, когда новообращенный не получает силы и дисциплины клана его сира - его бросают и его разум сопротивляется натуре его клана, и в таком случае вампир считается каитиффом. Примкнуть к другому клану нельзя, грубо говоря, нет правильной наследственности. Неонаты же - уже состоявшиеся сородичи, которых их Сир уже считает освоившимися в мире тьмы достаточно для самостоятельного существования и, скорее всего, уже представил князю и обществу, как своего потомка, клан поменять нельзя, клан нельзя изменить, хз, свои гены. Можно отречься от принципов и уйти далеко и надолго, но Кровь есть Кровь (очень надеюсь, что понятно объяснила)

4) как правило, за какие-то преступления, недостаточно серьёзные, чтоб каркать их окончательной смертью. Обычно изгоняют (или сородич сам уходит) из секты - например, вампира не сильно устраивают жёсткие правила Камарильи, и он уходит из города, где главенствует эта секта, находит место, где её нет, и либо остаётся сам по себе, либо примыкает, например, к Анархам. Отречется ли от него клан - зависит от клана и конкретных сородичей. Тремеры, например, отступников очень не любят, а брухи, вероятно, отнесутся к такому с пониманием. 

То есть убийство вампира, на которого уже объявлена кровавая охота, на ауре не отражается? 

Можно ли еще как-то воздействовать на ауру? (В плане скрыть за иллюзией/обелить)

Если вдруг убивают Сира, на которого уже объявлена охота, а у него имеется птенец, что с ним станет? То есть, например, кто-то из Тореадоров имеет разрешение на обращение, получает птенца, но на протяжении становления его неонатом, совершает диаблери. Объявляется кровавая охота, сира убивают. Птенец остается один, его может взять себе кто-то под крыло из того же клана?

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 16:09

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 13:41

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 11:00

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

@lissa2021

1) по законам Камарильи это преступление, за которое на сородич объявляется кровавая охота - т е любой вампир может абсолютно легально убить диаболиста. Исключение - если на того, кого диаблезировали уже была объявлен кровавая охота. 

Замести следы недавнего диаблери довольно трудно - после поглощение в ауре сородича на ближайший год-два появляются чёрные полосы, которые легко считываются вампирами, владеющими прорицанием (оно же ауспекс) (представители кланов малкавиан, салюбри, вроде бы тремер и вроде тореадор, мб какие-то ещё, надо посмотреть) 

Также в процессе диаблери поглощается и душа, что ведёт к потере человечности (диаболист становится более жёстким), а ещё поглощенная душа, если она была сильнее, может начать (или как минимум пытаться, что тоже неприятно) захватывать тело.

2)если сир убьёт своего птенца, только обращенного, то в принципе, итс окей, особенно если никто ему не давал права на потомство. Главное, не нарушать маскарад. Практического смысла именно диаблезировать вампира с более высоким поколением вообще нет, т к чёрные полосы в ауре будут следы, к которым уже возникнут вопросы.

3) клан - линия крови, передаётся от сира к его птенцам. Единственный вариант, когда новообращенный не получает силы и дисциплины клана его сира - его бросают и его разум сопротивляется натуре его клана, и в таком случае вампир считается каитиффом. Примкнуть к другому клану нельзя, грубо говоря, нет правильной наследственности. Неонаты же - уже состоявшиеся сородичи, которых их Сир уже считает освоившимися в мире тьмы достаточно для самостоятельного существования и, скорее всего, уже представил князю и обществу, как своего потомка, клан поменять нельзя, клан нельзя изменить, хз, свои гены. Можно отречься от принципов и уйти далеко и надолго, но Кровь есть Кровь (очень надеюсь, что понятно объяснила)

4) как правило, за какие-то преступления, недостаточно серьёзные, чтоб каркать их окончательной смертью. Обычно изгоняют (или сородич сам уходит) из секты - например, вампира не сильно устраивают жёсткие правила Камарильи, и он уходит из города, где главенствует эта секта, находит место, где её нет, и либо остаётся сам по себе, либо примыкает, например, к Анархам. Отречется ли от него клан - зависит от клана и конкретных сородичей. Тремеры, например, отступников очень не любят, а брухи, вероятно, отнесутся к такому с пониманием. 

То есть убийство вампира, на которого уже объявлена кровавая охота, на ауре не отражается? 

Можно ли еще как-то воздействовать на ауру? (В плане скрыть за иллюзией/обелить)

Если вдруг убивают Сира, на которого уже объявлена охота, а у него имеется птенец, что с ним станет? То есть, например, кто-то из Тореадоров имеет разрешение на обращение, получает птенца, но на протяжении становления его неонатом, совершает диаблери. Объявляется кровавая охота, сира убивают. Птенец остается один, его может взять себе кто-то под крыло из того же клана?

1) отражается, но вопросов меньше и не преследуется камарильей

2) есть, но это довольно сложные ритуалы, доступные лишь тремерам и бану хаким (и то их зачастую хранят секретными)

3) если птенец ещё находится под опекой сира, то его, скорее всего, убьют, т к это будет проще и безопаснее для маскарада, чем возиться с необученным. Впрочем, наверное, может быть ситуация, что такого птенца возьмёт под опеку кто-то ещё, но это довольно маловероятно + птенца, скорее всего, будут презирать в обществе

 

@lissa2021

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 15.09.2026, 09:25

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 16:09

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 13:41

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 11:00

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

@lissa2021

1) по законам Камарильи это преступление, за которое на сородич объявляется кровавая охота - т е любой вампир может абсолютно легально убить диаболиста. Исключение - если на того, кого диаблезировали уже была объявлен кровавая охота. 

Замести следы недавнего диаблери довольно трудно - после поглощение в ауре сородича на ближайший год-два появляются чёрные полосы, которые легко считываются вампирами, владеющими прорицанием (оно же ауспекс) (представители кланов малкавиан, салюбри, вроде бы тремер и вроде тореадор, мб какие-то ещё, надо посмотреть) 

Также в процессе диаблери поглощается и душа, что ведёт к потере человечности (диаболист становится более жёстким), а ещё поглощенная душа, если она была сильнее, может начать (или как минимум пытаться, что тоже неприятно) захватывать тело.

2)если сир убьёт своего птенца, только обращенного, то в принципе, итс окей, особенно если никто ему не давал права на потомство. Главное, не нарушать маскарад. Практического смысла именно диаблезировать вампира с более высоким поколением вообще нет, т к чёрные полосы в ауре будут следы, к которым уже возникнут вопросы.

3) клан - линия крови, передаётся от сира к его птенцам. Единственный вариант, когда новообращенный не получает силы и дисциплины клана его сира - его бросают и его разум сопротивляется натуре его клана, и в таком случае вампир считается каитиффом. Примкнуть к другому клану нельзя, грубо говоря, нет правильной наследственности. Неонаты же - уже состоявшиеся сородичи, которых их Сир уже считает освоившимися в мире тьмы достаточно для самостоятельного существования и, скорее всего, уже представил князю и обществу, как своего потомка, клан поменять нельзя, клан нельзя изменить, хз, свои гены. Можно отречься от принципов и уйти далеко и надолго, но Кровь есть Кровь (очень надеюсь, что понятно объяснила)

4) как правило, за какие-то преступления, недостаточно серьёзные, чтоб каркать их окончательной смертью. Обычно изгоняют (или сородич сам уходит) из секты - например, вампира не сильно устраивают жёсткие правила Камарильи, и он уходит из города, где главенствует эта секта, находит место, где её нет, и либо остаётся сам по себе, либо примыкает, например, к Анархам. Отречется ли от него клан - зависит от клана и конкретных сородичей. Тремеры, например, отступников очень не любят, а брухи, вероятно, отнесутся к такому с пониманием. 

То есть убийство вампира, на которого уже объявлена кровавая охота, на ауре не отражается? 

Можно ли еще как-то воздействовать на ауру? (В плане скрыть за иллюзией/обелить)

Если вдруг убивают Сира, на которого уже объявлена охота, а у него имеется птенец, что с ним станет? То есть, например, кто-то из Тореадоров имеет разрешение на обращение, получает птенца, но на протяжении становления его неонатом, совершает диаблери. Объявляется кровавая охота, сира убивают. Птенец остается один, его может взять себе кто-то под крыло из того же клана?

1) отражается, но вопросов меньше и не преследуется камарильей

2) есть, но это довольно сложные ритуалы, доступные лишь тремерам и бану хаким (и то их зачастую хранят секретными)

3) если птенец ещё находится под опекой сира, то его, скорее всего, убьют, т к это будет проще и безопаснее для маскарада, чем возиться с необученным. Впрочем, наверное, может быть ситуация, что такого птенца возьмёт под опеку кто-то ещё, но это довольно маловероятно + птенца, скорее всего, будут презирать в обществе

 

@lissa2021!

Благодарю! И еще вопрос, последний, честное слово: если сиры отвечают за грехи потомков, каким именно образом? Это как-то отражается на их ауре? 

Цитата: Мона Лизочка от 15.09.2026, 11:26

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 15.09.2026, 09:25

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 16:09

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 13:41

Цитата: Мона Лизочка от 14.09.2026, 11:00

Цитата: Кᴀᴩʍᴀ от 14.09.2026, 08:56

//Я ничего не хотела обещать, зная свою ненадежность, но, видимо, придется. Уже замахнулась сразу на пару персонажей (запретите мне смотреть на цимисхи, я не потяну третьего). Поэтому приехали вопросы:

Чем именно чревато диаблери? 

Считается ли диаблери убийство сиром своего птенца, буквально через несколько дней после обращения и чем карается?

Я правильно понимаю, что из какого клана сир, в том же клане будут состоять и его птенцы? Можно ли сменить клан будучи неонатом/брошенным птенцом?

За что можно стать изгнанником? Как они вообще существуют? Можно ли быть изганнанником из секты, но не из клана или изгоняют сразу и из секты, и из клана?

[spoiler title=""]

Сделайте меня в следующей жизни вампиром из Равноса или Бруха 🛐

[/spoiler]

@lissa2021

1) по законам Камарильи это преступление, за которое на сородич объявляется кровавая охота - т е любой вампир может абсолютно легально убить диаболиста. Исключение - если на того, кого диаблезировали уже была объявлен кровавая охота. 

Замести следы недавнего диаблери довольно трудно - после поглощение в ауре сородича на ближайший год-два появляются чёрные полосы, которые легко считываются вампирами, владеющими прорицанием (оно же ауспекс) (представители кланов малкавиан, салюбри, вроде бы тремер и вроде тореадор, мб какие-то ещё, надо посмотреть) 

Также в процессе диаблери поглощается и душа, что ведёт к потере человечности (диаболист становится более жёстким), а ещё поглощенная душа, если она была сильнее, может начать (или как минимум пытаться, что тоже неприятно) захватывать тело.

2)если сир убьёт своего птенца, только обращенного, то в принципе, итс окей, особенно если никто ему не давал права на потомство. Главное, не нарушать маскарад. Практического смысла именно диаблезировать вампира с более высоким поколением вообще нет, т к чёрные полосы в ауре будут следы, к которым уже возникнут вопросы.

3) клан - линия крови, передаётся от сира к его птенцам. Единственный вариант, когда новообращенный не получает силы и дисциплины клана его сира - его бросают и его разум сопротивляется натуре его клана, и в таком случае вампир считается каитиффом. Примкнуть к другому клану нельзя, грубо говоря, нет правильной наследственности. Неонаты же - уже состоявшиеся сородичи, которых их Сир уже считает освоившимися в мире тьмы достаточно для самостоятельного существования и, скорее всего, уже представил князю и обществу, как своего потомка, клан поменять нельзя, клан нельзя изменить, хз, свои гены. Можно отречься от принципов и уйти далеко и надолго, но Кровь есть Кровь (очень надеюсь, что понятно объяснила)

4) как правило, за какие-то преступления, недостаточно серьёзные, чтоб каркать их окончательной смертью. Обычно изгоняют (или сородич сам уходит) из секты - например, вампира не сильно устраивают жёсткие правила Камарильи, и он уходит из города, где главенствует эта секта, находит место, где её нет, и либо остаётся сам по себе, либо примыкает, например, к Анархам. Отречется ли от него клан - зависит от клана и конкретных сородичей. Тремеры, например, отступников очень не любят, а брухи, вероятно, отнесутся к такому с пониманием. 

То есть убийство вампира, на которого уже объявлена кровавая охота, на ауре не отражается? 

Можно ли еще как-то воздействовать на ауру? (В плане скрыть за иллюзией/обелить)

Если вдруг убивают Сира, на которого уже объявлена охота, а у него имеется птенец, что с ним станет? То есть, например, кто-то из Тореадоров имеет разрешение на обращение, получает птенца, но на протяжении становления его неонатом, совершает диаблери. Объявляется кровавая охота, сира убивают. Птенец остается один, его может взять себе кто-то под крыло из того же клана?

1) отражается, но вопросов меньше и не преследуется камарильей

2) есть, но это довольно сложные ритуалы, доступные лишь тремерам и бану хаким (и то их зачастую хранят секретными)

3) если птенец ещё находится под опекой сира, то его, скорее всего, убьют, т к это будет проще и безопаснее для маскарада, чем возиться с необученным. Впрочем, наверное, может быть ситуация, что такого птенца возьмёт под опеку кто-то ещё, но это довольно маловероятно + птенца, скорее всего, будут презирать в обществе

 

@lissa2021!

Благодарю! И еще вопрос, последний, честное слово: если сиры отвечают за грехи потомков, каким именно образом? Это как-то отражается на их ауре? 

Не, это больше похоже на то, как родители отвечают за преступления их несовершеннолетних детей.

В лоре мира тьмы, аура — это нематериальное разноцветное излучение вокруг существ, которое отражает их текущие эмоции, душевное состояние и сверхъестественную природу. Среди вампиров её могут считывать +-опытные сородичи, владеющие дисциплиной прорицания (дисциплины, которыми может владеть персонаж, зависят от клана).

(также, лично я, в это сильно бы не зарывалась и в ролевую особо не вплетала, т к, как по мне, это сильно усложнит игру, но ничего не запрещаю)

[spoiler title="о различиях в ауре и прочих тонкостях"]

Каюсь, скопировано из гугла 

Опытный вампир может довольно быстро по ауре различить, кто стоит перед ним

- Смертные люди: Имеют яркую, плотную и динамично меняющуюся ауру.

- Вампиры (Сородичи): Их ауры очень бледные, словно выцветшие или подернутые дымкой.

- Оборотни (Люпины): Обладают невероятно ярким, пульсирующим и «яростным» ореолом.

Цвета отличаются в зависимости от настроения:

- Красный: Сильная агрессия, ярость, гнев.

- Розовый: Влюбленность, нежность.

- Синий: Спокойствие, уравновешенность или глубокая задумчивость.

- Глубокий синий/Фиолетовый: Духовность, религиозный экстаз.

- Зеленый: Зависть, ревность или расчетливость.

- Желтый: Идеализм, увлеченность, интеллектуальный поиск.

- Оранжевый: Возбуждение, ожидание, сильные амбиции.

- Серый/Сребристый: Меланхолия, депрессия, скорбь.

- Черный: Глубокая ненависть, цинизм или затаенный злой умысел.

Другие важные маркеры

- Черные вены/штрихи:  Свидетельствует о том, что данный сородич совершил Диаблери. Эти полосы остаются в ауре на год.

- Постоянное сильное мерцание: Персонаж находится под воздействием ментального контроля (например, дисциплины Доминирование или Присутствие).

[/spoiler]

@lissa2021